Очерк
Вот идете вы по степи, а перед вами вырастает огромный холм высотой в семь этажей. Степь — это равнина с минимальными отклонениями от своего ландшафта, так откуда взялось это чудо природы?Ответ прост: никакое это не чудо природы, а древнее захоронение, курган под названием «Огуз».Огуз — Один из крупнейших скифских царских курганов, который был возведен примерно в 330–310 годы до нашей эры, когда в Северном Причерноморье господствовали скифы. Это время, когда у скифов был единственный общеизвестный правитель — царь Атей. Тот самый, который воевал с Филиппом Македонским и в итоге погиб в бою в возрасте под 90 лет.Огуз находится в 4–5 км к востоку от села Нижние Серогозы Херсонской обл. Его строительство потребовало огромных усилий. Над погребальной камерой насыпали гигантский курган, а глубоко под землёй устроили сложную систему погребальных сооружений.В его центре археологи обнаружили глубокую погребальную яму и необычный каменный склеп. Его устройство не имеет точного аналога среди известных скифских погребений. Судя по архитектуре и находкам, над созданием гробницы могли работать боспорские мастера. Но есть нюанс: архитектура склепа настолько уникальна, что прямых аналогов в Боспоре не нашли, так что тут может быть замешано сразу несколько влияний: скифская традиция, греческое влияние и мотивы, связанные с Фракией. Для степной державы IV века до нашей эры это неудивительно: скифы активно взаимодействовали с соседними народами, торговали с греческими городами и перенимали художественные приёмы.Первые раскопки кургана провел Н. И. Веселовский в 1891–1894 гг. Но особых успехов он не добился. Гробница оказалась почти полностью разграбленной. В западной, северной и восточной стенках ямы были выкопаны ниши, где, вероятно, древние грабители и обнаружили ценности, которые унесли с собой. На этом работы Н. И. Веселовский завершил, так как большие усилия, положенные на раскопки, привели к минимальному результату.Со временем дожди размыли раскоп Веселовского, и крестьяне, которые жили в округе обнаружили огромное количество драгоценностей в древнем грабительском ходе. Как раз в южной части кургана, которую и исследовал Веселовский. Удержаться от богатства перед глазами они не смогли, и уносили всё, что замечали.
Археологам удалось выкупить у крестьян часть находок, но многие ценные вещи уже осели в частных коллекциях, а когда их позже вернули в музей, выяснилось: часть из них из соседних курганов, а не из Огуза!Оказалось, что некоторые золотые вещи, попавшие к торговцам, оказались «улучшены» перед продажей: к ним припаивали петли, превращали в медальоны, серьги вообще собирали из абсолютно разных деталей просто чтобы продать подороже.Тем не менее в Огузе все же нашли золото, оружие, конскую упряжь и серебряные нащёчники, на одном из которых фигура изображает жест рукой, значения которому исследователи так и не нашли.Богатство кургана говорит о том, что здесь погребли человека высшего ранга. Поэтому существует версия, что здесь похоронен наследник царя Атея — того самого скифского правителя IV века до нашей эры, объединившего значительную часть скифских земель. Так как сам Атей погиб в бою далеко от этих мест. Версия заманчивая, но подтвердить её нельзя. Гробница разграблена, письменных свидетельств с именем не сохранилось. Мы знаем о человеке в захоронении по вещам, которые пережили его.Золотые украшения, оружие, детали конской упряжи и те самые серебряные нащёчники с загадочным жестом — всё это хранится в Музее исторических драгоценностей Украины. Вы можете встать напротив витрины и увидеть своими глазами предметы, которые держал в руках тот, чье имя мы уже никогда не узнаем.Кто был тем человеком, ради которого в степи построили такую гробницу? Сколько историй исчезло вместе с теми предметами, которые не пережили грабителей и крестьян? Этого мы не знаем, и, вероятно, не узнаем никогда.Мы можем только предполагать, кто был похоронен в его центре. Но мы точно знаем, где можно взглянуть на то, что удалось сохранить от лап грабителей! В Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.
«Манящие сокровища»
Давным-давно в бескрайней степи, полной травы, у огромной сопки, была небольшая деревня, где жил-был крестьянин по имени Трофим. Не вышло из него ни богатыря, ни купца, и стал он простым землепашцем, что дни напролёт гнул спину в поле. Степь вокруг лежала ровная, как скатерть, лишь один диковинный холм невиданной в этих местах высоты привлекал внимание заскучавшего работяги.Трофим каждый день поднимался до петухов, запрягал своего вола Борьку и боронил землю, костеря липкую, чернозёмную грязь. С утра до ночи спина не разгибалась, а к вечеру руки гудели так, что ложку было не удержать. И от этой ровной, как степь, жизни в груди скребло что-то невидимое. Хата покосилась, хлеба до нового урожая не хватало, и детишки Трофима часто ложились спать голодными. Только и оставалось Трофиму смотреть на диковинный холм посреди степи, да чесать затылок.И в одно лето вдруг появились чужие люди с кирками, лопатами и какими-то кистями. То оказался учёный Веселовский со своей партией таких же увлечённых ребят, которые смотрели на землю так, будто то это были страницы книги. Три года они копали тот, как оказалось, курган. А в кургане том нашли захоронение древнего царя! Они долбили камень, таскали землю, гладили её кистями с восторженными глазами, а потом просто свернули свой лагерь и уехали расстроенные. Как говорили на улице, захоронение разграбили несколько веков назад, а оставшиеся ходы завалило землёй. Получается, что зря эти ребятки три года тут своей жизни убили.Однажды, собирая хворост у старого раскопа, который уже хорошенько так замыли дожди, Трофим заметил, что в осыпавшейся яме барахтается кроха волчонок. Видно, отбился от стаи и застрял. Соседи проходили мимо, занятые своими мыслями, но Трофим, выругавшись себе под нос, спустился и вытащил зверька, вытер его своей рубахой и отпустил на волю. Нагнувшись за оброненной вязанкой, он увидел в грязи что-то жёлтое.
Трофим отложил хворост, присел на корточки и запустил пальцы в мягкую землю. Через миг в руке у него оказалась солидная бляха со звериным оскалом. Он долго вертел её в руках, но никому не сказал ни слова, просто спрятал за пазуху и ушёл.
Через пару дней кто-то из соседей тоже обнаружили находку и откопал блестящую нашивку. Мужики с сыновьями стали дружно захаживать в те места, даже разрыли грабительский лаз, который Веселовский не заметил. А там, под горками земли, то и дело выглядывали древние побрякушки. Трофим тоже выходил на такую охоту. Первым приходил, последним уходил, таскал в карманах и за пазухой всё, что блестело, и домой приносил каждый вечер новую добычу: то сломанную пряжку, то заржавевшую цепочку. Жена разглядывала обломки, качала головой, но собирала, закутывала их в самую чистую тряпицу и складывала в сундучок под кроватью.Впервые Трофим увидел в своих руках настоящие богатства. Он сжал бляху в кулаке, посмотрел на покосившуюся хату, на пустые лавки у печи и сунул находку за пазуху. Всё найденное продаст он в городе, а на выручку купит корову, залатает крышу, детей накормит, любимую порадует. От одних мыслей только уголки губ ползли вверх.Что ж, так подумали и остальные жители их деревушки… Между мужиками началась грызня: каждый старался утянуть себе побольше, а делиться, видно было, никто не хотел. Бляшки и сбруи гремели под юбками и рубахами, люди постоянно оглядывались и угрожали друг другу. А дети, потакая родителям, перестали друг с другом играть.Однажды вечером Трофим вернулся домой и увидел, как его младший сын сидит один на крыльце. Раньше Трофим видел, возвращавшись с работы, как ребята толпой бегали по улице, а теперь каждый держался возле своей избы. Трофим хотел было спросить, что случилось, но промолчал. Сам он в тот день три раза протер свою бляху и всё равно не смог понять, почему от неё стало так потряхивать его крепкие руки.
Наутро он собрал торбу, сунул находки в сумку и зашагал в город. Шёл скоро, не оглядываясь, и только у околицы приостановился, чтобы перевести дух, и заодно поправил лямку. В одной лавке купец лишь хмыкнул: «Дешёвая подделка это, а не золото, могу оценить только за мастерство!» Купец высыпал на прилавок горсть меди, что и на хлеб не хватило бы. Трофим тут же ушёл. Знал он, какое золото мягкое на зуб, а эта медь и рядом не лежала! В другой лавочке толстенький дедок испуганно стушевался: «От древней могилы? Проклянут меня ещё, убирайся живо, я с таким не вожусь!». Трофим обошёл все ряды, но везде ему давали гроши или гнали взашей.С тем и вернулся Трофим в деревню: с пустым кошельком и с тяжёлым сердцем. Всю дорогу перед ним стояли лица купцов: один хмыкал, другой крестился, третий плевался. Даже если это и вправду медяшки, зачем тогда каждый купец так долго вертел их в руках, прежде чем назвать цену?Через несколько месяцев в деревню снова приехали учёные. Они всё ходили по домам и просили показать находки, да всё нахваливали их, как хитрые купцы. Да только потом предлагали деньги, и деньги, очень хорошие по меркам их городка! Так очередь дошла и до Трофима.
Археолог долго вертел его бляху в руках, осторожно протирая её от земли. Потом подозвал товарища, и они заговорили вполголоса. Трофим уже открыл рот, чтобы потребовать бляшку обратно. Сейчас как затянут песню про дешевизну и сунут копейки. Но один из археологов вдруг вскинул голову:
— Вы понимаете, что это могло принадлежать самому скифскому царю Атею или его потомку. Посмотрите, какой аккуратный узор, какое изысканное оформление! — мужчины перед Трофимом всё сильнее распалялись своим восхищением, и опомнились только, когда хозяин дома кашлянул.
— Спасибо, что сохранили её, а не переплавили! — учёные отсчитали ему приличную горстку монет, которой хватило бы и на корову, и на починку крыши. Трофим спрятал деньги в кошель, поблагодарил, а потом один из археологов сказал:— Мы повезём эту вещь в городской музей. Если хотите, поезжайте с нами, сами увидите, как она займёт своё место, да и имя ваше мы рядом поставим.Он потёр подбородок, глянул на жену, на детей, потом махнул рукой: «Ладно, поехали». А про себя добавил: заодно к коровам в городе приценюсь.
Трофим вернулся уже к покосу с коровой, починил крышу, накормил детей досыта и жену порадовал обновками. Денег от учёных в акурат хватило на всё задуманное, и даже немного осталось. Но самое удивительное случилось после: в тот год рожь вымахала такой густоты, что колосья клонились до земли, а пшеница налилась зерном вдвое крупнее обычного.
К осени Трофим продал излишки хлеба в городе, пересчитал монеты, ссыпал их в кошель и улыбнулся в пушистую бороду: хватит и на вторую корову, и на сапоги всей семье.А курган, который прозвали Огузом, с той поры стоял посреди степи ещё тише прежнего. Учёные, вдоволь накопавшись, засыпали холм обратно, а найденное отдали в музей, который его взрослые дети однажды посетили. И там, под стеклом, рядом с золотой бляхой, они прочитали выцветшую табличку: «Найдено крестьянином Трофимом».
