Бесконечный коридор: механика петли и лиминальный опыт в видеоиграх

Один и тот же коридор, те же стены, тот же свет, те же предметы вокруг. Дверь в конце пути ведёт в начало, место, откуда вы только что пришли. Что-то едва уловимо изменилось, или нет? Вы идёте снова. И снова. Каждая новая дверь обещает выход, но выхода нет. Есть только порог, который вы пересекаете бесконечно.

Этот опыт знаком каждому, кто запускал P.T., блуждал по подземному переходу в The Exit 8 или раз за разом погибал в Dark Souls, чтобы очнуться у того же костра. Видеоигры научились создавать особое чувство, ощущение ловушки времени и пространства, состояния, в котором привычные ориентиры «до» и «после», «вход» и «выход» теряют привычный смысл. Это переживание имеет точное имя в антропологии и философии культуры – лиминальность.

1. Теоретическая рамка
2. Пространственная петля
3. Временная петля
4. Танатологическая петля
5. Метаигровая петля
6. Заключение

В антропологии существует понятие «ритуала перехода» – социально закреплённой практики, которая переводит человека из одного статуса в другой. Инициация подростка во взрослого, свадьба, похороны, посвящение в воины – всё это ритуалы перехода. Арнольд ван Геннеп в работе «Обряды перехода» (1909) показал, что любой такой ритуал имеет трёхфазную структуру: сепарация (отделение от прежнего состояния), лиминальность (промежуточная, пороговая фаза) и инкорпорация (включение в новый статус) [1]. Центральная из этих фаз – лиминальная – представляет собой состояние радикальной неопределённости. Субъект лишён прежней идентичности, но ещё не обрёл новой.

В нормальном ритуале лиминальность временна – испытание заканчивается, и субъект возвращается в структуру общества с новым статусом. Однако Тёрнер также указывал на возможность перманентной лиминальности – ситуации, в которой переход не завершается и субъект застревает на пороге [2].

Эта трёхфазная модель неожиданно точно описывает структуру видеоигрового опыта. Запуская игру, игрок проходит своего рода сепарацию: отделяется от повседневной реальности и входит в пространство, живущее по иным правилам (то, что Йохан Хёйзинга называл «магическим кругом» [3]). Далее следует лиминальная фаза – собственно прохождение: игрок преодолевает испытания, сражается с противниками, решает загадки, находясь в неопределённом состоянии между началом и концом. Наконец, инкорпорация: финальный босс повержен, титры просмотрены, опыт завершён. Игрок возвращается из «магического круга» изменённым: с новыми знаниями, эмоциями, пережитой историей.

Однако существует обширная и растущая категория видеоигр, которые систематически нарушают эту структуру. Игры, построенные на механике петли (пространственной, временной, танатологической, метаигровой), помещают игрока в лиминальную фазу и не позволяют из неё выйти. В видеоигре P.T. игрок бесконечно проходит один и тот же коридор, каждый раз обнаруживая в нём едва уловимые изменения, но никогда не достигая выхода. В Outer Wilds вселенная уничтожается каждые двадцать две минуты, отбрасывая игрока к точке начала. В Dark Souls протагонист – нежить, неспособная ни окончательно умереть, ни по-настоящему жить, запертая в бесконечном цикле смертей и воскрешений. Все эти игры конструируют опыт «перманентной лиминальности»: ритуал перехода запускается, но третья фаза (инкорпорация, завершение, выход) откладывается, блокируется или оказывается принципиально недостижимой. Именно это порождает специфическое переживание тревоги, жути и философской неразрешимости, отличающее такие игры от прочих.

В последние годы интерес к подобным переживаниям резко вырос как в индустрии, так и в цифровой культуре в целом. Интернет-феномен лиминальных пространств (фотографии пустых коридоров, заброшенных торговых центров, бассейнов без воды) стал одним из определяющих эстетических трендов начала 2020-х годов и породил целые игровые проекты: The Backrooms, Pools, The Exit 8. Параллельно в индустрии наблюдается устойчивый рост числа игр, построенных на механике петли: Returnal, Deathloop, 12 Minutes, The Forgotten City. Несмотря на популярность обоих явлений, их связь остаётся малоизученной в академическом поле. Работы по пространству видеоигр, такие как исследование Майкла Нитше «Video Game Spaces» (2008), подробно анализируют архитектуру игровых миров, но не рассматривают повторяющиеся пространства через призму лиминальности [4]. Йеспер Юл в «The Art of Failure» (2013) исследует неудачу и смерть как элементы игрового опыта, однако не обращается к антропологической традиции анализа пороговых состояний [5]. Таким образом, на пересечении антропологии ритуала и исследований видеоигр существует значимый теоретический пробел, который данная работа стремится восполнить.

Логика исследования строится как последовательный переход от теоретической рамки (обряд перехода, осмысление лиминальности, повторение) к анализу конкретных типологий игровой петли. В основной части последовательно рассматриваются четыре формы зацикленности: пространственная (P.T., The Exit 8), временная (Outer Wilds, Deathloop), танатологическая (Dark Souls, Hades) и метаигровая (Undertale, Doki Doki Literature Club (DDLC)). На этих примерах демонстрируется, как фокус смещается с архитектурной ловушки на системный сброс мира, затем на телесность бессмертного героя и, наконец, на разрушение четвертой стены между игроком и программой. В заключении результаты анализа сопоставляются для проверки исходной гипотезы и обобщения того, как видеоигры конструируют опыт перманентной лиминальности.

В качестве материала для исследования отбираются видеоигры, в которых механика петли является не периферийным, а структурообразующим элементом геймплея (англ. gameplay — игровой процесс) и нарратива. Для каждого из четырёх выделенных типов петли рассматриваются репрезентативные примеры, отобранные по критериям жанрового разнообразия и различным дизайнерским подходам к осмыслению повторения. Анализ фокусируется на конкретных аспектах, формирующих лиминальный опыт: левел-дизайне (англ. level design — проектирование игровых уровней и маршрутов) (циклическая архитектура, навигационные сбои), геймдизайне (англ. game design — проектирование правил и структуры игры) и механиках (условия сброса таймера, система респауна (англ. respawn — повторное появление персонажа в игровом мире после смерти), сохранение прогресса), а также нарративном и интерфейсном оформлении зацикленности (экраны смерти, диалоги, визуальные аномалии). Такой комплексный подход позволяет проследить, как именно пространственные, механические и визуальные средства работают совместно, удерживая игрока в состоянии порога.

Теоретическую основу исследования составляют три группы источников. Первая – работы по антропологии ритуала и лиминальности, задающие понятийный аппарат. Вторая – философские и психоаналитические тексты, позволяющие углубить понимание повторения и жуткого. Третья – исследования в области видеоигр, посвящённые пространству видеоигр, смерти и неудаче, а также субъектности игрока. Анализ строится на соотнесении теоретических моделей с конкретными дизайнерскими решениями в рассматриваемых играх.

Майкл Нитше в работе «Video Game Spaces» выделяет несколько уровней игрового пространства, ключевым из которых является пространство, переживаемое игроком, то, как архитектура игры формирует ощущение присутствия и движения [4]. В большинстве видеоигр пространство устроено телеологически: оно ведёт игрока от точки А к точке Б, от входа к выходу, от начала уровня к его завершению. Каждая комната, коридор или арена существует ради того, чтобы быть пройденной и оставленной позади. Пространственная петля радикально нарушает эту логику: пространство перестаёт быть средством продвижения и становится ловушкой. Игрок движется вперёд, но оказывается в начале. Порог, дверь, поворот, конец коридора – не ведёт к новому пространству, а возвращает в уже пройденное.

P.T. (Playable Teaser) представляет собой, возможно, самый чистый пример пространственной петли в истории видеоигр. Всё игровое пространство – это коридор жилого дома: прихожая, проход мимо ванной комнаты, поворот, выход через дверь. За дверью тот же коридор. Игрок не умирает (за исключением редких скриптовых моментов), время не отматывается назад, нет таймера и нет респауна. Единственное действие – идти вперёд и пересекать порог двери, которая каждый раз возвращает в начало.

Однако коридор не тождествен самому себе. С каждой итерацией в нём появляются едва уловимые изменения: качающийся светильник, новая надпись на стене, звук из-за закрытой двери ванной и так далее. Эти микроизменения не дают игроку возможности «привыкнуть» к пространству и отнестись к повторению как к рутине. Напротив, они порождают то, что Зигмунд Фрейд в эссе «Жуткое» (1919) описывал как тревожное ощущение, возникающее, когда знакомое обнаруживает в себе нечто чуждое [6]. Коридор P.T. как дом, который перестал быть домом. Он выглядит как жилое пространство, но «работает» как лабиринт без выхода.

С точки зрения модели ван Геннепа, игрок P.T. прошёл сепарацию (вошёл в коридор, отделился от привычного мира), оказался в лиминальной фазе (пространство, в котором нормальные законы навигации не работают), но инкорпорация принципиально недоступна. Двери ведут только внутрь петли. Выход из P.T. был найден игровым сообществом лишь спустя дни после релиза и требовал выполнения крайне неочевидной последовательности действий, которую невозможно обнаружить интуитивно. Иными словами, дизайн P.T. устроен так, чтобы нормальным состоянием игрока было именно застревание на пороге.

The Exit 8 берёт принцип P.T. и переносит его в другой архетипический лиминальный локус – подземный переход. Это пространство, которое и в реальной жизни является буквальным порогом: оно существует только для того, чтобы быть пройденным, в нём не живут и не задерживаются. Игрок идёт по переходу, и если не замечает аномалию (изменённый указатель, лишний объект), он возвращается в начало. Если замечает и поворачивает назад, то продвигается к выходу.

Здесь лиминальный опыт создаётся прежде всего средствами левел-дизайна. Переход визуально однороден: одинаковая плитка, одинаковые лампы, одинаковые стены. Эта монотонность лишает игрока привычных пространственных ориентиров, тех самых «до» и «после», на которых строится нормальная навигация. Прогресс возможен только через внимание к деталям, через обнаружение сбоя в повторяющемся паттерне. Пространство здесь не просто зациклено – оно требует от игрока особого режима восприятия, в котором каждый проход одновременно знаком и потенциально чужд.