Аннотация Каджарская эпоха (конец XVIII — 1925) подарила миру уникальный стиль, безошибочно узнаваемый и в живописи, и в ремеслах, и в фотографии. Аляповатый, местами забавный, поражающий воображение удивительной яркостью красок и смелыми художественными приемами, он сложился во многом благодаря активному взаимодействию с европейской культурой и уважению к персидской традиции. Статья концентрируется на значении Европы и европейского в становлении и развитии каджарского искусства, обращаясь к двум противоположным процессам. Заимствование западных приемов и техник, образовательных моделей и новинок, с одной стороны, и европейская мода на персидские вещи, повлиявшая на местное производство и его трансформацию, с другой. Первый процесс лучше всего прослеживается в станковой живописи и моде на «европейское» в декоре интерьеров, второй — в сложении обновленного коврового и керамического производства в Персии. Иллюстративным материалом послужат избранные вещи из коллекции Государственного музея Востока в Москве, среди которых придворные портреты, живопись на стекле, каламкары, изразцы и др.
Искусство Ирана эпохи Каджаров: европейские влияния и «персидский стиль» на экспорт
Искусство Ирана эпохи Каджаров (1785–1924) долгие годы оставалось за пределами интереса исследователей, но последние три десятилетия находится на пике популярности. В мире последовательно открывались масштабные выставки каджарского искусства (Бруклинский музей, 1999; Музей исламского искусства в Дохе, 2015; Музей Лувр, 2018; Государственный музей Востока, Москва, 2021, и т. д.), началось активное осмысление этого феномена (среди наиболее известных авторов — А. Аманат, Л. Диба, М. Эхтияр, П. Хосронежад, А. Д. Адамова и др.). На эпоху XIX — начала XX века пришлось множество событий, изменивших ход иранской истории. Неизменным и центральным фактором развития искусства, экономики, политики и социального устройства страны стало активное взаимодействие с Европой. Не всегда основанное на мирной дипломатии, оно, тем не менее, имело ключевое значение для формирования каджарской культуры. И если в начале и середине XIX века Персия стремилась впитать предоставляемые Европой знания, умения и технологии, то после 1850‑х годов случился перелом в сторону взаимного интереса, и уже иранское искусство стало предметом поклонения и собирательства.
Неизвестный художник. Портрет Ага Мухаммад Хана. Каджарский период. Гуашь
Следующий этап культурного взлета Персии пришелся на эпоху правления Насир ад-Диншаха Каджара (прав. 1848–1896). В отличие от своего отца, Мухаммад-шаха (прав. 1834–1848), при котором искусству в деле становления империи отводилось второстепенное место, он уделял культуре ключевое внимание. Его правление — время серьезных перемен для страны. Сам шах олицетворял их своими увлечениями: любитель фотографии, коллекционер, он первым среди персидских правителей совершил турне по Европе и Российской империи (в 1873, 1878, 1889).
Неизвестный художник. Разгром Лутфа Али Хана Занда (Ага) Мухаммад-Шахом, на заднем плане город Шираз. Иллюстрация к поэме Фатх Али Хана Сабы «Шахиншах-наме». 1810. Бумага, гуашь
Мохаммед-Али Бейк Наккаш-баши. Прием во дворце Фатх-Али-шаха в праздник Ноуруз. 1834. Холст, масло, темпера, лак
Мохаммед-Али Бейк Наккаш-баши. Прием во дворце Фатх-Али-шаха в праздник Ноуруз. 1834. Холст, масло, темпера, лак. Фрагмент
Однако ни при Зандах, ни в первые годы каджарского правления тяга к европейскому вкупе с пристальным вниманием к парадному придворному портрету не достигла такого размаха, как в первой трети XIX века, в годы правления Фатх-Али-шаха. Именно при нем сформировалось представление о необходимости множественного воспроизведения членов династии на одиночных и групповых портретах, на холсте и на стенах дворцов, на лаковых шкатулках и изразцах.
Слева: Неизвестный художник. Фаридун Шах. Каджарский период. Гуашь. Справа: Неизвестный художник. Исмаил Шах. Каджарский период. Гуашь
Неизвестный художник. Искушение шейха Санаана. Вторая половина XIX в. Папье-маше, темпера, лак
Многочисленные портреты Фатх-Али-шаха удивительно похожи и следуют, как правило, одной схеме: статично сидящая (реже стоящая) фигура шаха с длинной черной бородой располагается в богато оформленном пространстве с расшитыми драгоценными камнями и жемчугом ковром и подушками-мутакка, перед неким условным окном. Перед ним атрибуты власти; на голове красуется корона Киани, руки и грудь покрывают драгоценности.
Слева: Неизвестный художник. Смотр персидских войск Фатх-Али-шахом. Ок. 1815–1816. Холст, масло. Справа: Михр Али. Портрет Фатх-Али-шаха. Первая половина XIX в. Холст, масло, темпера (?)
Неизвестный художник. Портрет Аббаса Мирзы. Начало XIX в. Холст, масло, темпера, лак
Мода на европейское принимала иногда причудливые очертания, что наглядно проявлялось в декоре интерьеров. В первой половине XIX века мужская половина дома, чаще всего зал для приемов — талар — оформлялся картинами с изображениями т. н. «красавиц». Незатейливые, радующие глаз картины изображали условных, идеализированных согласно вкусам времени девушек в танце, за музицированием, с бокалом вина, среди детей.
Неизвестный художник. Портрет Фатх-Али-шаха. Первая половина XIX в. Холст, масло, темпера (?)
Начиная с середины XIX века персидские ценители продолжают покупать европейские гравюры, многие из которых, судя по всему, производятся непосредственно для персидского рынка. Часто это литографии с акварелей и карандашных набросков, изображающих томных красавиц, которые, например, рисовала Жозефина Дюколе. Спрос расширяется и благодаря моде на фотографии, часто фривольного содержания.
Слева: Неизвестный художник. Женщина в коричневом. Первая половина XIX в. Стекло, масло, клеевые краски, дерево, лак. Справа: Женщина в красном тюрбане. Первая половина XIX в. Стекло, масло, дерево
