Американский барабанщик Майк Террана с конца 1970-х годов играл во множестве рок-, хард-рок и хэви-метал-групп. С 1997 года он живёт в Европе. Помимо гастролей и студийной работы, Террана ведет мастер-классы — с ними он трижды приезжал в Москву. Во время одного из этих приездов с ним встретился корреспондент журнала Back Beat.
На таких барабанных шоу, как вчерашнее, барабанщики стараются показать публике и коллегам все, что умеют делать, исполняют невероятно сложные вещи, которые трудно представить себе в конкретном музыкальном контексте. Появится ли когда-нибудь музыка, в которой будут использованы достижения тех, кто продвигает драмминг за невиданные горизонты?
С одной стороны, все эти шоу дают людям, особенно молодым барабанщикам, неверное представление об игре на барабанах. Но это совсем не то, что те же ребята делают в группах, с которыми работают. Там ведь барабанщик на заднем плане — играет то, что должен играть. У меня все-таки роковые, металлические корни. Я не барабанный гимнаст. Конечно, я на таких шоу позволяю себе больше, чем в студии или на концерте. И если бы я играл с группами то, что играю на барабанных шоу, меня бы просто выгнали (смеется). В этом смысле молодежь получает совсем не ту информацию. Однако, с другой стороны, такие шоу вдохновляют ребят: это здорово смотрится, это интересно… Так что это «палка о двух концах». Но, конечно же, молодёжь этого не понимает. Они видят барабанных звезд на драм-клиниках и шоу: «О! Я тоже так хочу!» В Италии ко мне подошел парень и сказал, что его мечта — играть барабанные мастер-классы по всему миру и получать за это деньги. А я в его возрасте мечтал играть в группе… Нет, я понимаю, сегодня и альбомы записывать — дело очень сомнительное в плане бизнеса. Но все равно выглядит это довольно странно.
Какой тебе представляется сегодняшняя ситуация в барабанном мире? Чем она отличается от того, что происходило лет тридцать назад?
Сегодняшние барабанщики не имеют тех возможностей, которыми располагал я в их возрасте. Тогда было очень много мест, где можно было играть. Даже те, кто плохо играл, все равно могли это делать! И даже получать за игру какие-то деньги! Можно было учиться у старших коллег, наблюдая, как играют они. Сегодня играть негде. В Америке подняли возрастной порог употребления алкоголя до 21 года, из-за чего количество молодых людей в клубах резко сократилось. Любую музыку можно загрузить из интернета, поэтому звукозаписывающие компании не дают молодым талантам денег на запись альбомов. И на туры! Получается, молодежь учится, старается, достигает высот, но нет никаких возможностей для самореализации. Сегодня, мне кажется, у молодых людей впереди совсем непростая дорога. Конечно, и я мечтал о том, чтобы сделать барабаны своей профессией. Но уже тогда, в конце семидесятых, понимал, как это сложно — платить по счетам и заполнять холодильник посредством ударов палкой по разным предметам! Вчера я использовал со сцены термин «старая школа»… Это то, что нельзя ничем заменить, здесь нельзя фальшивить (играет простой бит на коленках). Это настоящее! Не думаю, что этот опыт приобретешь, играя барабанные клиники. Только живя гастрольной жизнью, играя с разными группами.
Майк, ты рассказывал мне, как недавно ездил в Америку и почувствовал себя чужим в своей стране. Значит ли это, что ты отчасти стал европейцем?
Очень интересно увидеть свою родину глазами человека, не живущего там уже много лет. Люди в Америке перегружены медийной информацией. Интернет, телевидение, газеты, видеоигры… Европа движется немного медленнее, что хорошо. Европа очень старый континент. Америке же всего чуть более двухсот лет. Она все еще растет и испытывает «болезни роста»… Я рад, что уехал оттуда. В том смысле, что имею возможность взглянуть на все со стороны и увидеть разницу. Не пойми меня неправильно. Это прекрасное место для жизни, замечательные люди, множество потрясающих музыкантов… Но я считаю, что в Европе люди еще сохранили голод в хорошем смысле по отношению к музыкальным экспериментам и искусству игры на барабанах, в том числе.
Ты, наверное, много занимаешься.
Да, я все время занимаюсь. В барабанном мире столько всего! Я хочу научиться джазу. Я отвратительный джазовый барабанщик и все время занимаюсь тем, чего не умею.
Элвина Джонса слушаешь?
Я не играю, как Элвин, но люблю его слушать. А так больше люблю свинговую музыку. Слушаю Сонни Пэйна, Бадди Рича, Луи Беллсона. Или музыкантов, которые не имеют абсолютно никакого отношения к стилю, в котором я играю, к тому, благодаря чему я стал известен. Люблю латиноамериканскую музыку, босса-нову. Часто слушаю музыку, в которой барабанов нет вообще. Я понимаю, для барабанного журнала это ужасно. Но это правда.
Мне кажется, это как раз очень здорово для барабанного журнала. Ведь ты знаешь, насколько порой барабанщики зацикливаются на собственном инструменте. Может быть, мнение Майка Терраны расширит их кругозор?
Ну, да (смеется). Барабаны — инструмент очень громкий, очень… я бы сказал, доминирующий. И посредством барабанов можно наделать много вреда. Можно причинить людям боль, свести с ума в самом негативном смысле. Я считаю, что барабаны выполняют в ансамбле важнейшую функцию — генератора ритма. Они создают структуру, на которую наслаиваются все остальные красоты музыки — мелодия, гармония… И мы должны это понимать. На барабанах нельзя сыграть мелодию, но они могут быть музыкальны в каком-то примитивном смысле.
…Я отношусь к барабанам как к очень примитивному инструменту. Им даже электричество не требуется (смеется)! Очень просто делать то, что уже умеешь. Гораздо сложнее и интереснее заниматься тем, чего раньше не делал. Это тяжело, но после часа таких занятий видишь результат и испытываешь удовлетворение. Я не занимаюсь шестнадцатыми нотами на двух бочках — это скучно, меня не интересуют blast beats. Мне гораздо интереснее использовать два бас-барабана в каких-то «рваных» комбинациях. Весьма любопытно то, что делает Томас Лэнг со всеми своими педалями. И Терри Боззио. Я тоже хочу продвигаться в этом направлении, там создается много интересных ритмов. Полиритмов. И я думаю, все это можно использовать, если ты достаточно умен.
Майк, а ты всегда следуешь своим музыкальным инстинктам? Я говорю о сольной игре.
Только когда мне нечего сказать. Лучше, конечно, в таких ситуациях вообще соло не играть. Но не нам выбирать. Я пытаюсь выразить себя. Думаю, барабанное соло как раз и должно отображать личность музыканта. Конечно, есть какие-то вещи, которые мне хочется сыграть. Но я стараюсь «обрамить» их соответствующим образом, чтобы создать историю, которую публика воспримет и сможет что-то почувствовать. Почувствовать мощь, иногда даже агрессию… Порой я ухожу «в тень». Возможно, именно за счет всего этого людям моя игра и нравится. Я ведь не могу знать точно. Кругом полно барабанщиков, которые играют лучше меня, и я не всегда понимаю, почему до сих пор имею успех. Вообще искусство живого музицирования имеет свои законы. Интерес к живому исполнению сохраняется всегда. Здесь есть своя магия. И интернет не в состоянии ее воссоздать. Как только сможет — мы окажемся в большой опасности.
