Рубрикатор
I. Введение
II. Глава 1. От товара к образу
— Ткани — Предметы роскоши
III. Глава 2. Китайские заимствования в крое и деталях костюма рококо
— Баньян — Рукава пагоды — Аксессуары
IV. Глава 3. Костюм-шинуазри как утопия
V. Заключение
Концепция
Китай в Европе XVIII века был пространством не географическим, а мифологическим. Когда европейская знать облачалась в шелка с драконами или позировала художникам в халатах-баньянах на фоне колонн в восточном стиле, она переносилась в мир, придуманный Франсуа Буше и портными парижских мастерских. Если посмотреть на парадный портрет мадам де Помпадур 1750-х годов, взгляд неизбежно задерживается не только на лице фаворитки, но и на ее платье: тяжелом переливчатом шелке с фантастическими цветами и каскаде кружевных ярусов, ниспадающих от локтя, так называемом рукаве "à la pagode".
Франсуа Буше, «Портрет мадам де Помпадур», 1759 г. // Фрагмент ткани китайского изготовления, 1750–1800 гг.
Ткань, окрашенная по уникальной технологии «chine», имитирует восточную размытость контура, а сцена на ней изображает не реальный Китай, а утонченную европейскую грезу о нем.
Сама тема исследования исследования лежит на стыке истории искусства, истории текстиля и костюма. Большая часть восемнадцатого века для Западной Европы была ознаменована стилем рококо, для которого были характерны асимметричные орнаменты, гедонизм и потеря прямых линий классицизма в тени мира фантазий. Прямо на пике популяризации данной эстетики в прекрасно вливается возникший феномен под названием шинуазри, цель которого не буквально задокументировать реальный Китай, а зафиксировать его европоцентричной художественной стилизации.
Фрагмент ткани китайского изготовления, XIX в.
«Стилевое течение шинуазри зарождалось в значительной степени под влиянием великих географических открытий XVI–XVII веков и конкретно в связи с деятельностью Голландской Ост-Индской торговой компании, например, в искусстве делфтских фаянсов и подражании китайской лаковой мебели в Голландии, затем в период французского Регентства начала XVIII века и в искусстве стиля рококо середины того же столетия.» [1]
Также при этом всем интересным является факт, что само слово «шинуазри», что по-английски будет писаться как « сhinoiserie», дословно переводится как «китайщина», что буквально противоположно наличию уважения к истинно китайской культуре и искусству, поэтому можно и правда смело заявить, что феномен «шинуазри» в рококо это именно фантазия об Азии, но никак не «корректная интерпретация». Хоть тогда до сих пор имел место быть ориентализм с неверной трактовкой Восточной культуры Западной, к Китаю относились не просто как к чему непонятному, от того и страшному, а скорее к чему-то интересному. Китай воспринимали как страну мудрецов, утонченных мандаринов и райских садов.
Фрагмент британского robe à la française, 1740-е гг. // Панель китайского производства, 1644–1910 гг.
Так, в данной работе мне хотелось бы проанализировать через историю искусств и костюма, как китайские артефакты, попадая в Европу через торговые и дипломатические каналы, проживали «вторую жизнь» в европейской моде рококо, что можно считать общей целью.
В фокусе визуального исследования находясь визуальные ряды, а точнее их сравнение, чтение, сопоставление. Далее путем визуального и символического анализа мною будут выделены наиболее популярные или же интересные примеры. На основе данных пунктов работа будет поделена на главы, в каждой из которых будет раскрыт по упомянутому аспекту.
Гипотезой же исследования является постановка вопроса о том, были ли шелк и шинуазри для моды эпохи рококо не просто экзотическим декором, а настоящим способом конструирования новой, свободной от жесткого этикета телесности визуальной реальности.
При выборе изображений для демонстрации костюмов и других артефактов в различных главах я старалась опираться на оригинальность, достоверность и четкость отображения характерных черт. Именно поэтому фотографии и картины были отобраны из открытых веб-сайтов, интернет-ресурсов, а также онлайн-галерей.
Глава 1. От товара к образу
До того, как шинуазри стал широко известен в костюме рококо, европейский глаз прошел длительное обучение насмотренности. Однако жители востока не отправляли учебники на запад, трактатами стали сами предметы роскоши и ткани. Китайский экспортный текстиль, хлынувший в Европу через Ост-Индские компании, стал первым и главным носителем визуального кода, который позже портные и вышивальщики адаптируют для языка моды.
При этом всем европейцы столкнулись не просто с восточной тканью с абстрактными сюжетами, а текстилем, который уже был адаптирован под их рынок. Экспортируемый из Китая шелк в эпоху Цин сочетал в себе два, казалось бы, не совместимых элемента: китайскую символику и западные представления об экзотике.
Фрагмент ткани китайского изготовления, 1750–1795 гг. // Шелковый чехол для подушки китайского изготовления, 1800–1820 гг.
Обшитый медальон китайского изготовления, XVIII–XIX вв. // Фрагмент британского robe à la française, 1740-е гг.
Интересно, что одним из главных материальных заимствований европейцев стала не сама ткань, а именно способ ее создания. Например, заимствование технологии икат дало эпохе рококо уже фирменную водянистую развитость контуров, будто бы с имитацией мазков на нежном шелке.
Фрагменты robe à la française французского изготовления, 1755–1765 гг.
Процесс изготовления ткани Икат, XXI вв. // Фрагмент ткани Икат, XXI вв.
Однако ограничивать восточное влияние на рококо исключительно тканями было бы грубой ошибкой.
Не менее большое влияние на рококо оказали и такие примеры роскоши, привезенные из зарубежа, как расписные веера, лаковые шкатулки, фарфоровые вазы. А сам костюм шинуазри цитирует образы, пришедшие из других видов декоративно-прикладного искусства, создавая единый ансамбль.
Веера китайского производства, XVIII в.
«Объекты отличались фантастическими пейзажами с причудливыми павильонами, широкими линиями крыш китайских пагод, сказочными птицами и фигурами в китайской одежде. Иногда эти фигуры копировались непосредственно с китайских предметов, но чаще они возникли в воображении дизайнера. Мифические звери, такие как драконы, также стали распространенным мотивом Шинуазри, вызывая все, что было странным и замечательным на Востоке.» [2]
Ваза с ландшафтными декорациями, Китай, 1736–1795 гг. // Ваза с девятью персиками, Китай, XVIII в. // Банка с цветами, Китай, XVIII в.
Таким образом, к тому моменту, когда в модной составляющей Европы начинают появляться такие заимствования, как крой и конструктивные элементы, визуальная почва была уже давно подготовлена. Экспортный восточный текстиль уже смог приучить западный глаз уже привык к новым орнаментам и цветам, ведь технология икат создала моду на акварельную размытость контуров, а малые формы декоративно-прикладного искусства снабдили портных и вышивальщиков готовыми сюжетами и композиционными схемами.
Веер китайского производства, XVIII в. // Банка с корзиной благоприятных цветов, Китай, XVIII в.
