Киноязык Кшиштофа Кесьлёвского и Збигнева Прайснера

Рубрикатор:

1. Концепция
2. «Без конца»
3. «Двойная жизнь Вероники»
4. «Три цвета» 4.1. Синий 4.2. Белый 4.3. Красный
5. Заключение

Кшиштоф Кесьлёвский (1941 — 1996) — один из величайших польских режиссёров. Его фильмы знают и любят по всему миру. Он родился в Варшаве. Но в связи с болезнью отца, семья ездила по разным городам и санаториям очень часто. В шестнадцать лет поступил в колледж Лицей театральных техник, который окончил в 1962 году. «Училище было превосходным. Оно помогло мне понять, что существует нечто иное, кроме производства бытовых предметов (…), что существует какая-то иная сфера жизни, которая дает другую пищу. Говоря высокопарно, дает пищу для души, для ума». А уже в 1968 году он окончил Государственную высшую школу кинематографии, телевидения и театра в Лодзи. Хотя туда его не брали, пришлось поступать не один, и даже не два раза: «И тогда я пошел на принцип. (…) Раз эти гады не хотят меня принять, то я на зло поступлю». Работал костюмером в «Современном театре» (Teatr Współczesny), в частности со звездами польского театра (Тадеуш Ломницкий, Александр Бардини, Збигнев Запасевич и пр). Он учился у Казимежа Карабаша и Ежи Боссака, и под их руководством делал свои первые работы.

Поначалу, Кесьлёвский снимает исключительно документальное кино. А также до 1983 года (то есть до конца обучения) работает с варшавской Киностудией документальных фильмов, снимая кино там же. И в 1973 Кшиштоф переходит к художественных фильмам, снимая картину «Подземный переход» («Przejście podziemne»).

Документальные кадры остаются большой и важной частью в фильмах автора, даже под конец жизни. Фокусировка на глазах, эмоциях, важной частью его кинематографа является наблюдение за окружающей действительностью. Как за людьми, так и за пейзажами, домами, прохожими. В его фильмах довольно мало слов, и невероятно много чувств. Все фильмы необыкновенно тактильные и бестелесные, они тебя будто окутывают и в физическом, и в эмоциональном плане.

Збигнев Прайснер (1955 г. р.) –– польский композитор. Учился в Кракове истории и философии, высшего музыкального образования не имеет, но, несмотря на это, написал музыку для более чем 80 фильмов (среди них есть как художественные, так и документальные, и короткометражные). Сотрудничество с Кшиштофом Кесьлёвским у Прайснера началось с фильма «Без конца» 1984–1985 года. После чего союз этот произвёл на свет не мало других прекрасный фильмов, о некоторых из которых я сегодня и расскажу.

В 1980-е годы Польша переживала трудные политические времена. Забастовки, ослабление влияния СССР, все это сказалось как в целом на народе, так и на режиссерах, музыкантах, художниках того времени. В связи с чем, уже в первом фильме, который будет мной описан, есть непрерывная политическая нить. В последующих фильмах она станет незаметнее, но останется ее тягость и разбитость. Это видно в персонажах, в постановке кадра, и, конечно, в музыке. Я постараюсь рассказать, чем же уникален союз этих невероятно талантливых людей.

Первый фильм может показаться странным выбором. Но я не соглашусь. Возможно, он не совсем вписывается в картину, которая складывается из еще 4 фильмов, но это только на первый взгляд. Сама история напоминает мне сюжет фильма «Три цвета: Синий». Главная героиня теряет мужа, который умирает от сердечного приступа, и остается одна с ребёнком. Главной ее проблемой (как и проблемой Жюли в последствии) является незнание того, как перенести произошедшее, и невозможность жить дальше. Из-за чего финал фильма такой печальный. Но есть и то, что отличает этот фильм от дальнейших работ (которые описаны). Это наличие призрака. С самого начала картины мы видим умершего адвоката Антека. И он разговаривает со зрителем, смотря прямо в камеру. В последующих фильмах такой прием не используется. Так же, как и почти физическое присутствие умершего в кадре. В конце фильма героиня не выдерживает, и идет к любимому. Жуткая сцена с газом, но очень красивый уход героев. А еще это наличие души человека напоминает фильм 1990 года «Привидение» Джерри Цукера.

Фильм является буквальным показателем политического положения страны. Дерека обвиняют в организации митинга против власти. И эту острую политическую ситуацию нам показывают со стороны человека, вовлеченного в нее с головой, его близких, жену и дочь. А также эмоционально, как раз со стороны главной героини. Ее боль от потери любимого, будто показывает, как больно человеку, который переживает такой масштабный политический конфликт (почти как в фильме «Хиросима, любовь моя» Алена Рене 1959 года) При этом в фильме не так много музыки, что довольно удивительно. И, тем не менее, та, что есть, льётся незаметно, будто тонкий ручеёк. Она как бы ведёт героев за руку, но незаметно и тихо.

Совершенно удивительная и сколько-то мистическая история про девушку Веронику. Она живет в Кракове и обладает волшебным голосом. В разговоре со своим отцом она говорит о том, что ей кажется, что «она не одна». Не так, будто она не одинока, нет, как будто есть она и кто-то другой, кто тоже она. И на площади, когда митингующие разбегаются, она видит её. Девушку, с той же внешностью. У нее тоже черной пальто, на которое накинут красный шарф (а сама Вероника в алой кофте, которую тоже видно из-под пальто). Встречи не случается, и Вероника умирает на концерте от сердечного приступа. После чего мы переносимся во Францию, где наблюдаем за девушкой, которую тоже зовут Вероник, и она тоже занимается музыкой. Играет обеих девушек одна и та же актриса –– Ирен Жакоб. И Вероник говорит иногда даже теми же фразами, что и ее польский двойник. В разговоре с отцом, например.

Они смотрят на мир через одинаковые прозрачные шарики, шнурок, который получает Вероник как бы является отсылкой на болезнь сердца у Вероники. А так же шарф, который волочится по полу. Обе девушки видят сгорбленную старушку (кстати говоря, такие же старушки появляются и в трилогии «Три цвета»). Гостиничный номер 287 один и тот же, хоть и в разных городах. Но главное, и самое явное, на мой взгляд, это музыкальная тема, которая преследует зрителя и героинь весь фильм. Сначала героиня её поёт, другая разучивает её вместе с детьми оркестром. Или в кукольном театре во Франции звучит именно голос Вероники из Польши, а видит зритель не ее, а двойника. По-настоящему мистические совпадения. И только в конце француженка находит фотографию с польской тёзкой. Будто Вероник живет ту жизнь, которую могла мы прожить Вероника, если бы не… Ощущение, что если бы она перестала петь. Но этого зрителю так и не говорят напрямую. Лишь рассказывают сказку про двух девушек: «Одна сгорела, дотронувшись до печки. А через несколько дней вторая потянулась пальцем к печке, но успела его отдернуть. Хотя она не знала, что может сгореть»

При этом, мне кажется интересным то, что фильм будто все время отсылает к более поздней картине Кесьлёвского, с той же актрисой. Вероники ходят в красном, часто оказываются на красном фоне. Но фильм «Три цвета: Красный» выйдет позже на несколько лет. Возможно, режиссер уже тогда начал думать о вышеупомянутой работе. При этом жизнь французской Вероник очень походит на жизнь героини другого фильма, Амели из фильма 2001 года «Амели» Жан-Пьера Жёне. Её легкость, отношения с незнакомцем. Не удивлюсь, если Жёне частично вдохновлялся именно фильмом «Двойная жизнь Вероники».