Выставка «ARS MORIENDI» — интервенция работ современных художников в экспозицию ГМИИ им. Пушкина. Через обращение к универсальному для всех эпох опыту столкновения с конечностью, художники ищут ответы о природе смертности и нашему отношению к ней сегодня, вступая в диалог с историческим наследием прошлого.
Как люди думали о смерти в прошлом и каковы отношения со смертью у человека XXI века? Как выглядел бы ритуальный объект сегодня, если бы мы вернули смерть в культуру, а не прятали ее на периферии?
Кураторский текст
Международная групповая выставка «ARS MORIENDI» (с лат. «искусство умирания») — это интервенция в ГМИИ им. А. С. Пушкина, предлагающая зрителю опыт переживания темы смерти в диалоге эпох. Гуляя внутри пространства постоянной экспозиции внезапно «наталкивается» на работы современных художников с рецепциями образов смерти прошлого. Выставка расположена в нескольких пространствах первого этажа главного здания и включает в себя залы с искусством древнего мира и средневековья. Проект намеренно вторгается в хронологически выстроенный нарратив музея, чтобы разомкнуть линейное время и создать пространство вневременного резонанса.
Анализируя то, как смерть репрезентирована в искусстве разных эпох, мы можем многое понять о времени создания произведений. Однако современные авторы в проекте примеряют роль археологов, исследующих не столько прошлое, сколько настоящее. Обращаясь к архаичным формам погребального искусства и мортальной иконографии, они стремятся осмыслить природу смертности сегодня и вновь задать вечные вопросы.
Сквозь призму современности — экологической катастрофы, тотальной диджитализации (где цифровой след обещает нам «вечность»), новейших технологий, дискурса о памяти, глобальной «пляски смерти» в контексте мировых войн, деколонизации — они размышляют о том, что самое существенное мы уносим с собой, стремясь взглянуть на эпоху со стороны. Такой подход позволяет острее увидеть точку, в которой мы находимся, уловить ключевые особенности современного мира в целом.
Сегодня смерть максимально удалена от человека, вытеснена из повседневности и культуры, табуирована. Поэтому выставка-интервенция «ARS MORIENDI» — приглашение к разговору, которого наше общество избегает. Универсальный экзистенциальный опыт становится мостом между эпохами: преодолевая дистанцию и отчуждение, через диалог с прошлым мы пытаемся вернуть смерти ее человеческое измерение.
Визуальное исследование
В качестве теоретической основы для кураторского проекта было проведено визуальное исследование «Рецепция образов смерти древнего мира и средневековья в современном искусстве». В фокусе работы — архетипические образы смерти, корнями уходящие в ритуалы и мифологию минувших эпох, и их трансформация в визуальном языке актуального искусства.
Анализ того, как древние мотивы переосмысляются современными художниками для разговора о дне сегодняшнем, позволил выявить выразительные параллели и смысловые сдвиги. Эти наблюдения легли в основу структуры будущей экспозиции. Её задача — не просто сопоставить схожие визуальные коды, но обнажить глубинные связи между «культурой умирания» прошлого и настоящего, создав пространство для напряжённого диалога эпох.
Саркофаг с изображением супружеской пары (Ларт Тетниес и Танчвил Тарнаи), ок. 350–300 гг. до н. э.
Отношение к смерти в разные исторические периоды прошлого: таймлайн
В Древнем Египте смерть была не концом, а болезненным, но временным сбоем, за которым следовало возрождение к вечной счастливой жизни. Основной акцент делался на сохранении тела (мумификация) и материальном обеспечении загробного существования: гробницы наполняли пищей, одеждой и утварью, чтобы душа (Ка) ни в чем не нуждалась. Путь в загробном мире был полон опасностей, но, обладая «Книгой мертвых» и чистым сердцем, умерший мог пройти суд Осириса и обрести райские поля Иалу.
Древние греки относились к смерти более мрачно и пессимистично. Они верили, что душа после смерти отправляется в царство Аида — унылое подземное обиталище теней, где влачат жалкое существование даже великие герои. Тело для грека было темницей души, и поэтому сохранение плоти не имело смысла (их культура знала кремацию). Главной ценностью для них была не загробная жизнь, а посмертная слава среди живых — единственное, что могло подарить человеку подобие бессмертия.
В средневековой Европе (теоцентрической культуре) смерть стала центральным событием личной истории — моментом подведения итогов перед лицом Бога. Человек жил с мыслью о memento mori (помни о смерти), которая воспринималась не как уход в небытие, а как дверь в вечность, где душа либо обретает райское блаженство, либо ввергается в адские муки. Тело считалось греховным и тленным, поэтому к нему относились с презрением, а главная битва за душу разворачивалась в момент смерти, когда демоны и ангелы спорили за право владеть ею.
В наши дни умирание институционализировано: оно все чаще происходит в больницах, тело сразу поступает в морг, а организацию похорон берут на себя ритуальные службы. Сегодня человек сталкивается с умершим лишь в момент прощания, не будучи свидетелем всех процессов, через которые проходит тело. Утрачены традиции и ритуалы, веками сопровождавшие смерть: бдения у постели, обрядовые шествия, омовение руками семьи, причитания плакальщиц. Она перестала быть частью повседневного опыта, превратилась в абстракцию, порождающую страх и попытки отгородиться. Именно поэтому особенно важным сегодня кажется поиск способов говорить о смерти, переосмыслять наше отношение к ней.
Институция
ГМИИ им. А. С. Пушкина — одно из крупнейших и самых значительных художественных собраний в мире. Его коллекция насчитывает более 670 тысяч произведений и охватывает искусство Древнего Египта, античности, Византии, европейскую живопись VIII–XVIII веков и др.
Выбор ГМИИ им. А. С. Пушкина для этого проекта не случаен и обусловлен самой природой музея как уникального пространства диалога времен, вэкспозиции собраны подлинники, представляющие ключевые этапы развития человеческой цивилизации. Это позволяет разговору о смерти вестись на универсальном языке мирового искусства: от древности к современности. Именно здесь тема смертности звучит с максимальной полнотой и исторической глубиной, а в многоголосие эпох органично встраивается голос современного художника, размышляющего о вечных вопросах.
Главное здание ГМИИ им. А. С. Пушкина
Залы искусства Древнего Египта в ГМИИ им. А. С. Пушкина
Помимо этого, сегодня музей последовательно реализует концепцию, в которой классическое наследие вступает в активный диалог с современностью. Например, в 2018 году в рамках направления «Пушкинский XXI» проходила выставка «Post-mortem Monography» арт-группы «Провмыза», где видеоинсталляции художников «естественно сочетаются с произведениями из постоянной экспозиции музея», перерабатывая знакомые образы старых мастеров. Проект выставки-интервенции продолжает и развивает эту стратегию, фокусируясь на экзистенциальной теме смерти как точке пересечения всех эпох.
Временная выставка в ГМИИ им. А. С. Пушкина
Кураторский метод: как устроена выставка
Основной кураторский метод — взаимодействие с действующей постоянной экспозицией ГМИИ, поиск визуальных и смысловых рифм (не только между работами из собрания музея и работами современного искусства, но и между работами и архитектурой залов), создание точек пересечения современного и классического искусства в едином пространстве. Прохождение по экспозиции в свободном порядке — зритель «натыкается» на современное искусство неожиданно. Работы органично вплетено в логику залов, однако образы, внезапно выбивающиеся из привычного визуального ритма классической экспозиции, управляют вниманием зрителя, заставляет его остановиться, присмотреться внимательнее к тому, что он видит.
Попадая в залы, внутри контекста исторических залов, гость музея сталкивается со спрятанными образами из своей современности. Неожиданный контраст и возможность сопоставления настоящего и прошедшего дает толчок к диалогу эпох: зритель начинает искать ответы на вопросы о вечном, обнаруживая, что древние сюжеты неожиданно резонируют с его личным опытом и тревогами. Так возникает свежий взгляд на старую знакомую экспозицию.
Для ориентирования в пространстве также предусмотрен специальный буклет-план, выдающийся на стойке на первом этаже.
Критерии кураторского отбора работ
План выставки
Древний Египет
Вик Мюнис — это бразильский художник и фотограф, творчество которого часто затрагивает социальные темы. Наибольшую популярность ему принес проект, где он воссоздавал классические полотна из отходов, собранных на крупнейшей свалке Рио-де-Жанейро.
Отоборанная работа Вика Мюница — пластиковый саркофаг. В его идеальной глянцево-голубой крышке есть что-то капиталистически-приветливое от упаковки товара с полки супермаркета. Сквозь матовую полупрозрачность нижней части угадывается тёмный, вытянутый силуэт мумии. Этот саркофаг делает содержимое видимым, превращаясь в своеобразную витрину для человеческого тела в пространстве музея. Мёртвое тело становится «экспонатом», вещью, выставленной на всеобщее обозрение. Такой ход невольно отсылает к давним спорам об этике демонстрации мумий в мировых музеях: эти усопшие люди никогда не давали согласия на то, чтобы вместо вечного покоя стать объектом ежедневного изучения и экзотизирующего взгляда европейцев на культуру Древнего Египта. Саркофаг также напоминает криокапсулу: кажется, что заключённый в ней человек однажды сможет проснуться и выйти наружу.
Работа умышленно оставляет пространство для неоднозначной интерпретации. В этом объекте узнаваемые ритуалы древности сталкиваются с агрессивной современностью. Рождается визуальный парадокс, который вырывает зрителя из привычного оцепенения музейного созерцания, являя ему нечто одновременно пугающее и притягательное.
Vik Muniz, «Tupperware Sarcophagus» (2010)
Таварес Страчан — современный концептуальный художник с Багамских островов, чьи масштабные мультимедийные проекты исследуют пересечение искусства, науки и истории. Также в своем творчестве он часто исследует темы культурной идентичности и хрупкости экосистем.
Скульптура Тавареса Страчана «Енох» — полноценный макет спутника, который отправился на орбиту в 2018 году. Выполненный из золота и стилизованный под древнеегипетские саркофаги, этот объект некоторое время вращался вокруг Земли. Своим проектом автор отдает честь Роберту Генри Лоуренсу-младшему — первому темнокожему астронавту, который погиб в 1967 году, так и не побывав в космосе. Таким образом, художник символически дарит герою возможность, которой он был лишен при жизни. По сути, это жест, сохраняющий память о тех, кто остался в тени, и попытка разобраться в скрытых процессах, которые решают, кому суждено войти в историю, а кто будет забыт.
Таварес Страчан, «Енох» (2015–17)
Адам Паркер Смит — современный американский художник из Нью-Йорка, известный своими сатирическими скульптурами и инсталляциями. Он часто использует в своем творчестве классические формы, деформируя их и преображая через образы современной потребительной культуры.
Одна из его подобных серий — объекты, напоминающие саркофаги, используя высокотехнологичный синтетический текстиль (нейлон и полиэстер) — тот самый, из которого делают современные спальные мешки. Это ироничный кивок в сторону нашей «одноразовой» культуры: вещи из синтетики служат нам недолго, но после нас будут существовать века. С другой — это размышление о сне как о прообразе смерти. Таким образом, привычный спальный мешок превращается в саван, а связка «сон-смерть» получает новое прочтение: мы ложимся спать в объятия материалов, которые переживут не только нас, но и, возможно, всю человеческую цивилизацию. Художник говорит о проблемах современной экологии, задаваясь вопросом: что остается после нас?
Адам Паркер Смит, «Саркофаг» (2021).
Адам Паркер Смит, «Саркофаг» (2021).
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 1
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 1
В первом зале произведение Тавареса Страчана вступает в прямой диалог с подлинным саркофагом царского писца Имхотепа (период Птоломеев, IV–III вв. до н.э). Работа современного автора заимствует формы древнего артефакта, будучи размещенными рядом, они образуют очевидное визуальное подобие.
Кроме того, по всему периметру этого просторного зала в экспозицию вплетены вертикально стоящие работы Адама Паркера Смита. Лишь отдаленно напоминая формы саркофагов, они предлагаются художником как современный ответ или альтернатива древним формам. Эти объекты вступают в рифму с архитектурой пространства, повторяя и подхватывая вертикали колонн.
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 6
Работа Вика Мюница, представленная в зале номер 6 (посвященном греко-римскому периоду), соседствует с подлинными древнеегипетскими саркофагами, установленными на постаментах: саркофагом и мумией египтянки Карама (III в. до н. э. — I в. н. э.), саркофагом египтянки Ташет (III–I вв. до н. э.) и саркофагом египтянина Хора-Онуфрия (конец VI–V вв. до н. э.). С одной стороны, работа органично вписана в логику экспозиционного пространства и словно мимикрирует под предметы из музейного собрания, но с другой — её современность и материалы, из которых она создана, создают яркий контраст. Зритель сталкивается с этим различием неожиданно, постепенно осознавая, что перед ним — произведение современного искусства. Белый постамент также проводит эту визуальную границу между объектами прошлого и настоящего, давая подсказку, на что обратить особое внимание.
Древняя Греция
Арт-группа Recycle Group, основанная в 2008 году художниками Андреем Блохиным и Георгием Кузнецовым, исследует взаимодействие человека с цифровым миром, сочетая классические художественные образы прошлого с современными технологиями настоящего. В своих работах они часто обращаются к концепции «археологии будущего». Художники часто используют индустриальные материалы, такие как пластик и полиуретан, создавая из них рельефы и скульптуры, которые напоминают пикселизированные изображения или фрагменты античных барельефов.
В своем произведении 2019 года арт-группа совершает дерзкий жест: в их работе величественный саркофаг, призванный хранить вечный покой, низводится до уровня мусорного бака. Это едкая метафора «свалки истории», суровая инвентаризация нашей реальности, где всё, что нас окружает сегодня обречено стать археологическим хламом завтрашнего дня. Стенки объекта покрыты барельефом с эпизодами современности. Здесь запечатлен привычный хаос оупен-спейса: офисная перепалка коллег, бесконечная гонка и суета рабочих процессов в механизме капиталистического общества. Авторы намеренно фиксируют эти сиюминутные, эфемерные сюжеты в «вечном» материале, задавая нам вопрос: если бы наши потомки судили о нас по этим фрагментам, какой приговор они бы вынесли нашей цивилизации?
Recycle Group, «Саркофаг» (2019)
Французская художница Лили Рейно-Дьюар активно работает на международной арт-сцене с начала 2000-х годов. Её многогранная практика включает в себя создание инсталляций, перформансов, скульптур и видеоработ. Центральное место в её творчестве занимают социальные и политические темы, такие как феминизм, борьба с расизмом, кризис СПИДа и вопросы идентичности. Рейно-Дьюар часто вплетает в свои проекты автобиографические мотивы и элементы сотрудничества с друзьями, студентами и семьей. Характерным для её художественного языка стало использование собственного тела, нередко обнажённого, что помогает ей исследовать темы уязвимости в рамках публичного высказывания.
Совсем недавно, в 2025 году в Риме, в рамках выставочного проекта LAVINIA, состоялась презентация работы Lili Reynaud-Dewar, получившей название «Саркофаг». Ключевым художественным приемом здесь становится коллизия вечности и момента. Стенки монументального объекта, своей формой отсылающего к погребальным сооружениям древности, покрыты изящным декоративным фризом. Однако вместо батальных сцен или изображений богов, этот фриз составлен из гипсовых слепков тела художницы. Тактильные, почти интимные отпечатки ее фигуры в современных элементах одежды вступают в напряженный визуальный спор с классической традицией древнего барельефа. Работа исследует амбивалентность памяти: как личное, телесное переживание вписывается в безличный поток истории? Художница обнажает уязвимость «Я», бросая вызов времени и помещая эфемерный след современного человека в сакральное, нетленное пространство истории.
Lili Reynaud Deward, «Саркофаг» (2025)
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 4
Экспонат Recycle group в четвертом зале встроен в пространство у бортика древнегреческого саркофага Святой Триады (550–470 гг. до н. э.). Следуя логике древнего памятника, современный саркофаг-контейнер арт-группы также декорирован фресковым циклом, который, в отличие от исторического прообраза, повествует о современности.
Работа Лили Рейно-Дьюар размещена в пространстве рядом с мраморным саркофагом из коллекции Уварова (около 210 г. н. э.), на стенках которого, подобно частям тела художницы, рельефно выступают скульптурно четко высеченные объемные фигуры. Темой изображения саркофага служат мифы дионисийского цикла, пронизанные идеей возрождения после смерти. На скругленных торцевых сторонах представлены пляшущие менады и сатиры с дионисийскими атрибутами.
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 4
Средневековье
Диана Мачулина — российская художница, арт-критик и педагог, чья практика охватывает широкий спектр медиумов: от релаистической живописи до видеоарта, скульптуры и инсталляции. В своем творчестве она исследует пересечение культурного наследия и современной реальности, часто обращаясь к советскому прошлому и постсоветскому настоящему, а также к вечным темам жизни и смерти. Работы Мачулиной отличает стремление вскрыть неочевидные смыслы через метафорические механизмы, смелые визуальные парадоксы.
Инсталляция Дианы Мачулиной, созданная впервые в 2013 году и неоднократно повторенная в разных пространствах галерей и музеев в России и Италли, — пространство, где хрупкость бытия обретает физические очертания. Ее минималистичное решение на первый взгляд предельно просто: на полу застыли отпечатки двух пар ног, замерших в танцевальном па. Однако эта хореографическая схема таит в себе мрачный подвох — следы одного из партнеров принадлежат скелету. Художница виртуозно сплавляет пласты культуры: средневековый сюжет «Пляски смерти» (Danse Macabre), где беспощадная Смерть увлекает живых в свой последний роковой хоровод, здесь сплетается с сюжетом XX века — культовыми «Танцевальными диаграммами» Энди Уорхола. Так выстраивается мост между прошлым и настоящим, где средневековый ужас перед концом трансформируется в современную тревогу о хрупкости мира и человека в нем. Зритель же здесь перестает быть сторонним наблюдателем. Физически ступая по размеченным шагам, он буквально входит в танец со смертью, обретая телесный опыт конфронтации с собственной конечностью.
Диана Мачулина, «Dance Macabre» (2013)
Художники Recycle group продолжают развивать свою знаковую серию антропоморфных мусорных контейнеров, превращая утилитарный объект в подобие древнего погребального сооружения. Эта работа исследует хрупкую границу между материей и духом, вечным и одноразовым. Пластик и отходы здесь словно срастаются с очертаниями человеческого тела, образуя причудливый гибрид — саркофаг нового времени.
Критическим отличием от исторических прототипов становится деталь, проступающая на поверхности объекта: вместо традиционных барельефов и символов доблести здесь изображена фигура усопшего, застывшего с телефоном в руке. Этот образ становится горькой метафорой нашей эпохи: ежедневный электронный спутник, главный медиатор цифровой цивилизации, сопровождает человека в последний путь, вытесняя все духовные и материальные ценности, которые древние миры считали достойными вечности. Recycle предлагают задуматься о перерождении не только вещей, превращающихся в мусор, но и идеалов, трансформирующихся в новые, порой пугающие этические нормы.
Recycle Group, «Саркофаг 1» (2019)
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 15
В итальянском дворике — очередной «Саркофаг» арт-группы Recycle, на этот раз вступающий в диалог с Гробницей Карла Смелого (II.2.в.425). Крышка современного саркофага повторяет очертания крышки средневековой гробницы, а фигура человека в скульптурной композиции зеркально воспроизводит позу усопшего герцога — но если там руки застыли в молитвенном жесте, здесь сложенные у груди ладони сжимают телефон.
Произведение Дианы Мачулиной, нанесенное на полу непосредственно под лестницей, в непосредственном соседстве с шедеврами средневековой немецкой готики, не имитирует формы окружающих экспонатов. Вместо прямого цитирования работа апеллирует к культурному коду и одному из ключевых, растиражированных сюжетов той эпохи. Покидая плоскость фресок или объем скульптур прошлого, этот образ вторгается в реальное пространство музея, вовлекая зрителя в непосредственное взаимодействие.
ГМИИ им. Пушкина, визуализация выставки-интервенции ARS MORIENDI. Зал № 15
