На первый взгляд, из всех цветов зелёный несёт самые позитивные смыслы: жизнь, экология, природа, лес, обновление, изобилие, спокойствие.

«И сказал Бог: да прорастит земля зелень, траву, сеющую семя, по роду и подобию её, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле: и стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию её, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий» (Быт 1:11–13).

В интерфейсах зелёный — это разрешающий сигнал, индикатор того, что всё идёт как надо.

Правда, зелёный стал антагонистом красного только после того, как Ньютон открыл спектр. Теперь зелёный — дополнительный цвет для красного.

«В сегодняшнем мире, наводненном всевозможными этикетками, марками и ярлычками, уже невозможно выпустить товар с зелёным лейблом, который не ассоциировался бы с экологией. Стоит тебе заикнуться, что твой любимый цвет — зелёный, как тебя сразу примут за защитника окружающей среды, борца за возобновляемые источники энергии, сторонника биологического земледелия, а то и за экологического фанатика. Целое направление общественной мысли объявило зелёный цвет и связанную с ним символику своей собственностью. Теперь это уже не столько цвет, сколько идеология» (Мишель Пастуро).

«С 1970-х годов, как в Европе, так и на других континентах, его избрали своей эмблемой многие общественные движения, в основе программы которых — защита окружающей среды и пропаганда экологически ответственного поведения, ревизия ценностей общества потребления, отказ от невозобновляемых или загрязняющих окружающую среду энергоресурсов, охрана здоровья и благосостояния граждан, мир во всем мире, демократия и социальная справедливость. Все эти движения (…) сходятся в одном — приверженности зелёному цвету, по примеру неправительственной организации, само название которой звучит как программа: „Greenpeace“» (Мишель Пастуро).

«Предприятия и торговые фирмы заказывают логотипы и товарные знаки полностью или частично зеленого цвета, чтобы быть в русле современной моды. Принято думать, что такие лейблы облагораживают моральный облик руководства фирмы, приманивают клиентов и затыкают рот недоброжелателям» (Мишель Пастуро).

«Пятнистый стул» Питера Мёрдока, сделанный из картона и покрытый зелёными кругами, воплощал заботу об окружающей среде. Обыватели не задумывались о том, что стул:

— пропитан полиуретаном, из‐за чего его нельзя было переработать, а сам он не разлагался;

— сделан из непрочного картона, поэтому служил недолго и в основном нагружал свалки;

— можно назвать экологичным только из‐за символических зелёных пятен.

Сегодня люди, которые не любят зелёный цвет, относятся к нему с опаской, считая его ядовитым и зловещим. Это восприятие можно объяснить, используя историческую перспективу: зелёный цвет не всегда ассоциировался с позитивными значениями. Его репутация менялась со временем, и в некоторые периоды он действительно символизировал несчастье или зло, беззаконие или упадок.

В древности «зелёный» означало «грязный».

«Слово glaukos, которое часто встречается у архаических поэтов, обозначает то зелёный, то серый, то синий, а порой даже жёлтый и коричневый. Оно передаёт скорее идею бледности или слабой насыщенности цвета, чем его хроматической идентичности» (Мишель Пастуро).

«Алый рыцарь — это, как правило, чужак, который замышляет недоброе (или же выходец из Потустороннего мира). Чёрный рыцарь — порой один из главных персонажей (Ланселот, Тристан), по какой-то причине скрывающий своё имя; он с одинаковой вероятностью может оказаться добрым или злым, поскольку в литературе этого типа чёрный цвет не всегда имеет негативное значение. Белый рыцарь чаще бывает добрым; иногда это друг или покровитель героя, старший по возрасту.

Наконец, Зелёный рыцарь — как правило, пылкий юноша, который своим дерзким или наглым поведением нарушает установленный порядок» (Мишель Пастуро).

Формирование образа Дьявола в искусстве было долгим процессом: с VI по XI век образ был неустойчивым и многообразным. К началу второго тысячелетия он обрел более конкретные черты, приближаясь к животному миру. В середине XII века: на витражах, а затем в миниатюрах, фресках и картинах начали появляться зеленые дьяволы. Так зеленый цвет стал ассоциироваться с образом зловещего и сверхъестественного.

Если для нас лягушка — это забавное, симпатичное существо, то в средневековых бестиариях она описывается совсем по-другому:

«Это гад, живущий в грязной воде, скользкий и ядовитый, с зеленой головой и спиной, с пятнистым брюхом, ужасный на вид, всеми ненавидимый; подобно своей сестре, гадюке, лягушка наполнена ядом. К счастью, этот гад пуглив: при малейших признаках опасности лягушка прячется в воде или в тине; ее трусость вошла в поговорку. Есть множество рецептов колдовских зелий, в которых используются различные органы либо жидкости, извлеченные из тела лягушки: язык, слюна, яд, глаза, кожа, лапы. Зачастую эти зелья связаны с сексуальностью, поскольку лягушка — одна из привычных эмблем разврата. Многие авторы утверждают, что лягушки совокупляются по ночам и предаются оргиям вроде тех, что устраивают ведьмы во время шабаша. Это демонические существа, о чем нас предупреждает цвет их кожи».

Главный герой пьесы Мольера «Мизантроп» (1666), Альцест, обрушивается с беспощадной критикой на великосветские нравы, лицемерную вежливость, сделки с совестью, злоязычие, непостоянство в чувствах и всеобщую посредственность. Создается впечатление, что он ненавидит все человечество. Однако он трогателен и одновременно смешон, как и его костюм с зелеными бантами.