«Я себя определяю как человека, которому все любопытно».
Фотохудожник, дизайнер, член Союза художников России. Окончил фотоотделение факультета журналистики МГУ в 1981 году. Работал в журналах «Наука и жизнь», «Техника молодежи», издательстве «Планета». Основатель и руководитель студии (в последствии — издательской группы) «Арбор». Издатель иллюстрированных журналов «Камера Обскура», «Предмет искусства», «29», «Амадей». Автор фотографических книг «Экклезиаст», «Божественная комедия», «Бесконечность».
Фотография из книги «Бесконечность», Темрюк
Начало
Я работал сначала в удивительной газетке «Люберецкая правда». Это было просто чудо! Главный редактор был контужен при оккупации Эстонии. Работал где-то в горкоме КПСС, потом его на пенсии списали руководить газетой. Поэтому он сидел все время, смотрел на всех с подозрением. Газета выходила каждый день, а вся редакция — человек 6-10. Все должны были каждый день сдавать в номер кучу материалов. Когда кто-то говорил «Петр Васильевич, я не успею это сделать, потом сделаю, к следующему номеру», лицо его наливалось кровью, и он говорил: «Саботаж?!» То есть человек мысленно находился в 37-м году. И еще говорил: «Вам не поставить редакцию на колени!»
Представьте, человек после Московского университета попал в «Люберецкую правду» и наблюдал весь этот паноптикум. Непонятно, зачем я туда ходил. Фотографий наснимаешь всяких — передовиков, колхозников — сдашь. Редактор берет что-то и ставит. Это был человек, воспитанный коммунистической партией, он считал, что на каждой полосе должна быть фотография. Одна. Чтобы не тратить цинк — стратегический материал.
Фотография из книги «Бесконечность», Орловская область, Новосиль
Он очень тепло ко мне относился — ровно, видимо, потому, что у меня всегда лежала охапка передовиков. Когда он спрашивал: «Чем мы будем иллюстрировать полосу народного контроля?», я говорил: «Петр Васильевич, полно у нас карточек…» Он: «Очень хорошо!»
На этом летучка кончалась, я шел к Пушкину — он работал тогда в люберецком кинотеатре, после того, как он побыл главным художником в городе Вятке (Кирове). Это была родственная душа, с которой можно было об искусстве поговорить. Но в какой-то момент, конечно, надо было куда-нибудь ехать и снимать передовиков.
Фотография из книги «Бесконечность», Москва
Работал в журнале «Наука и жизнь», затем какое-то время даже в журнале, который просуществовал недолго — «Трезвость и культура». Туда назначали главным редактором непьющего человека, но весь остальной коллектив пил совершенно спокойно, заперевшись в кабинетах. Мы делали материалы за трезвый и культурный образ жизни.
Потом какое-то количество лет я работал в журнале «Техника молодежи», меня туда позвал друг. Это было восхитительно! На работу я ходил раз в неделю или раз в месяц. Мы ездили по стране и фотографировали — всякую технику и молодежь. В общем, было отлично. Там же открыли первый кооператив. Он назывался «Техника Молодежи LTD». Арендовали комнатку в журнале, и у нас началась эта кооперативная жизнь. Это 1989 год. Там еще были ребята-журналисты, которые открыли рекламное агентство «Арми» (до сих пор существует), и мы с ними были вместе, но потом сказали: «Так, ребята, нам ваше это агентство не надо, мы занимаемся дизайном, картинками», и с тех пор, уже 30 с лишним лет, существует «Арбор».
Фотографии из книги «Бесконечность», Москва, Владимирская область
Самоопределение
Самоощущение художника и энергия, которая есть в художественных людях, толкает их ко всяким авантюрам. Когда им перестают давать делать по десять журналов, у них появляется свободное время, и они, вместо того, чтобы быть тихими и модными дизайнерами, начинают быть бурными рестораторами, например.
Я себя определяю как человека, которому все любопытно. Любопытно было создать контору, любопытно было фотографировать, любопытно было с дизайнерами выпускать всякие штуки, которые мы выпускали. Мною двигало любопытство ко всем этим новым процессам. Всерьез говорить про себя «я — художник», «я — фотохудожник» или «я — издатель» — слишком высокие планки, чтобы настолько всерьез относится к себе и к тому, что ты делаешь. Вот чего нет, того нет. Мной двигало любопытство, и до сих пор как-то двигает. Всякую новую вещь любопытно придумать и потом сделать.
Фотографии из книги «Бесконечность», Калужская область, Москва МГУ
Художественные проекты
Что такое художественный проект? Вот мы снимали тысячу профилей с Пушкиным. Придумали, вот мы будем снимать всех людей в профиль. Такие средневековые портреты в профиль. Потом вдруг воткнули эту тысячу профилей в книгу «Экклезиаста», потом сделали выставку в «Якут-галерее», потом еще что-то…
Из разных своих фото я сделал проект — мы брали какое-то фото и приспосабливали его к какому-то бренду. Например, у меня была фотография двух прекрасных еврейских детей рабби, я их снял где-то здесь, в синагоге — это были Баскин и Роббинс в детстве. Возникла серия «Игры с брендами». Аллюзии на историю искусства — это было всегда любопытно. Весь мир этим занимается. Это очень приятно и смешно. Можно говорить, что это искусство, проекты, но в принципе, это бесконечное баловство людей, склонных к каким-то художествам.
Есть моя фотографическая книжка про Россию, в которой вместо слова «Россия» мы написали слово «бесконечность». Если ее листать потихоньку, то попадаешь в такую Россию, где все бесконечно, ничего не меняется. В ней смешаны фото, снятые 40 лет назад и сейчас — они ничем не отличаются.
Фотография из книги «Бесконечность», Московская область
Развлечения
Чем я развлекаюсь? Во-первых, в голове все время что-то крутится, все время что-то придумываешь — развлечение в придумках. Во-вторых, я летаю в Грузию, и там ем хинкали и пью вино с прекрасными грузинами. Это второе развлечение. Иногда я нажимаю на кнопку — как фотолюбитель, и получаю удовольствие от тех картинок, которые смотрю в своем фотоаппарате и на телефоне. Чистая китайская медитация, когда ты даже это не показываешь никому — поскольку в соцсетях я не участвую.
У меня отсутствует честолюбие, жажда признания, почестей. Более того, мне это отвратительно. Я всегда не любил свои фотовыставки из-за того, что там происходит — люди являются, что-то тебе говорят, за пуговицу дергают, или произносят какие-то слова о том, как это прекрасно — меня аж тошнит от этих слов.
Фотографии из книги «Бесконечность», Московская область
Живопись, письмо и чтение
Живопись — это развлечение. Две недели порисовал и забросил. Какая живопись?! Это веселые копии. Я нарисовал две картинки, ну пять, и был счастлив. В детской изобразительной студии я увидел, как дети 7-10 лет делают копии с великих мастеров. Я так хохотал! Понял, насколько это весело и замечательно, когда ты совершенно не умеешь рисовать, но берешь и рисуешь. Побаловался этим — тоже от любопытства и желания поразвлечься.
Писать — нет, вот чего не было, того не было. Три года в «Люберецкой правде» меня заставляли писать подписи к фотографиям. Видимо, я был сильно этим отравлен. С тех пор ручку и бумагу выношу с трудом. Скорее, читать.
Свои книжки возникают из того, что я прочитал. Прочитаешь, например, Гумилева, «Этногенез», а в результате издашь «Алису в Стране чудес». Неожиданно. Напрямую-то не связано это все.
За тенденциями я не слежу. Как исследователь. Слежу как что-то просто попадается на глаза.
Фотографии из книги «Бесконечность», Люберцы, Воронежская область, Люберцы
Дизайн
Дизайн — это часть живописи и графики — одно пространство. Просто, в отличие от них, он имеет лучший пиар — в том смысле, что он зачем-то людям нужен, за него платят деньги. То есть дизайн существует как бы в отрыве от всего именно потому, что он востребован в обиходе. А так-то он является, естественно, частью общей матери-родины, которая называется «изобразительное искусство».
Фотография из книги «Бесконечность», Пятигорск
«… [дизайн] является, естественно, частью общей матери-родины, которая называется „изобразительное искусство“.
